economnews
Государственный долг США вплотную подошел к отметке в 40 триллионов долларов. А стоимость его обслуживания уже обогнала оборонные расходы — на четверть. На выплату процентов уходит свыше триллиона долларов в год. Какие риски несет такая долговая спираль, и почему попытки выхода из нее с помощью печатного станка — крайне рискованная стратегия — в материале «Прайм».
💣 Долговой ком
Государственный долг США уже почти 40 триллионов долларов. В 2026-м задолженность прирастала рекордными темпами. Например, последний триллион страна задолжала всего лишь за два месяца.
Одна из причин растущего долгового бремени — огромный дефицит бюджета. Правительство почти каждый год тратит больше, чем получает налогов. Разницу занимают, выпуская все новые гособлигации, и тем самым наращивают долг.
Свое дело сделали и гигантские заимствования в кризисном 2008-м и ковидном 2020-м годах — вливания в экономику были многотриллионными, а ставки по казначейским облигациям — околонулевыми. С тех пор стоимость рефинансирования заметно возросла.
«За последние годы федеральный долг существенно увеличился из-за масштабных бюджетных стимулов и хронического дефицита. Вдобавок, после самого агрессивного за десятилетия цикла повышения ставок, Минфин США вынужден рефинансировать значительную часть обязательств уже по гораздо более высокой стоимости», — поясняет Антон Никитин, основатель и гендиректор компании «Финголд».
📈 Огромные проценты
В итоге уже в 2025 году чистые процентные платежи по долгу перекрыли траты на социальное обеспечение: 402,1 миллиарда долларов против 270,3 миллиарда соответственно. То есть 15% всех бюджетных расходов США ушло на обслуживание долговых обязательств.
Ситуация выходит из-под контроля: в 2026-м, как сообщило Бюджетное управление Конгресса (CBO) США, процентные платежи по долгу превысили расходы на оборону: 1,03 трлн долларов против 850 миллиардов.
В 2026-м году Минфин США ежемесячно занимает 155 миллиардов, а выплачивает 24 миллиарда долларов в неделю в виде процентов по своим долгам, показали данные CBO.
К 2036-му, по прогнозу CBO, чистые процентные расходы увеличатся более чем вдвое — до 2,1 триллиона долларов, а расходы на оборону достигнут 1,1 триллиона долларов.
«Каждый транш старого, дешевого долга, который выходит на погашение, замещается новым и куда более дорогим. В итоге тренд сохраняется: расходы растут быстрее доходов. Бюджетные траты составляют 23,3% ВВП против исторической нормы в 21,2%, и эта разница ложится на дефицит и, соответственно, на новые заимствования», — поясняет Дмитрий Левин, руководитель проектов УК «Гамма Групп».
Фактически, процентные платежи по долгу сейчас превышают совокупные расходы министерств обороны, торговли, внутренней безопасности, образования и Агентства по охране окружающей среды вместе взятых, констатирует CBO.
🔄 Замкнутый круг
Такая долговая спираль формирует замкнутый круг: рост задолженности увеличивает процентные расходы, а увеличение стоимости обслуживания долга требует все новых заимствований.
Это существенно ухудшает качество самого государственного долга. Для ФРС возникает дилемма: с одной стороны, нужно резко снизить ставки, чтобы облегчить обслуживание долга. С другой — если повысить, есть риск разгона инфляции.
«ФРС оказалась в сложнейшей ловушке. Если она повысит ставки для борьбы с инфляцией — это сделает обслуживание долга еще дороже. Если понизит — это может разогнать инфляцию. При этом президент Трамп уже оказывает публичное давление на ФРС, требуя снижения ставок из-за растущего долга», — указывает Ольга Гогаладзе, экономист, эксперт по финансовым рынкам.
⚠️ Плата за риск
Вдобавок, госдолг «укорачивается». Инвесторы, опасаясь роста ставок в будущем, отказываются покупать долгосрочные 10- или 30-летние гособлигации США. Приходится занимать на короткий срок — 3–12 месяцев. С «коротким» долгом финансировать ширящийся дефицит бюджета сложнее.
При этом растущие процентные платежи по долгу лишь подстегивают дефицит бюджета. По итогам 2025 финансового года он составил 1,76 триллионов долларов — почти 5,9%. Прогноз на 2026-й год — 1,9 триллиона долларов.
«Если Конгресс не может сократить дефицит, а рынки отказываются кредитовать по приемлемым ставкам, остается Федрезерв. Рано или поздно ФРС придется включать печатный станок, чтобы монетизировать долг», — предупреждает Егор Зиновьев, аналитик «Цифра брокер».
Для инвесторов это очередной негативный сигнал: долг может обслуживаться только через новую эмиссию или займы. А значит, риск дефолта по обязательствам — уже не нулевой. В стоимость гособлигаций начинают закладывать премию за этот риск. То есть как безрисковый актив их уже не воспринимают.
Для экономики — тоже ничего хорошего. К 2036 году процентные расходы могут достичь 4,6% ВВП, вытесняя инвестиции в инфраструктуру и образование, поднимая стоимость кредитов для бизнеса и домохозяйств. В бюджетной политике проценты уже стали второй статьей после социального обеспечения, поглощая около 19% всех налоговых поступлений, отмечает Егор Зиновьев.
🌍 Статус доллара
Долговая спираль, разумеется, влияет на доллар. Мировые ЦБ берут курс на диверсификацию резервов. В частности, перекладываются в золото.
Тем самым формируется долгосрочный тренд: снижение доверия к доллару как к главной резервной валюте. При этом в руках у иностранных правительств — около четверти госдолга США.
«Если инвесторы заподозрят, что Америка выбирает между инфляцией и дефолтом по обязательствам, это неизбежно спровоцирует пересмотр структуры мировых резервов и ослабление американской валюты», — отмечает Егор Зиновьев.
Согласно июньскому исследованию Официального форума валютных и финансовых институтов (OMFIF), большинство мировых центробанков намерены в ближайшие десять лет сократить вложения в долларовые активы. В исследовании приняли участие 90 центральных банков, государственных пенсионных и суверенных фондов, которые в совокупности управляют активами примерно на десять триллионов долларов.
Основной причиной регуляторы назвали политические риски и непредсказуемую торговую политику США, а также два других ключевых фактора: хронический дефицит бюджета и постоянное повышение потолка заимствований. Фактически, мировые ЦБ, формируя структуру будущих резервов, уже рассматривают эти риски как прямую угрозу долгосрочной кредитоспособности США.
